ЗИМА 1944 - 1945 г.

Я часто бываю в Ухтомской, где живут друзья нашей семьи - Татьяна Александровна Бурова с дочкой Зоей и семья ее брата Александра Александровича Кононенко. Каждое воскресенье ходим на лыжах в лес. Вечерами много молодежи - песни, смех, веселье.

Занятия в Нефтяном институте запущены. Зато преуспеваем в танцах, которые почти ежедневно устраивались в зале института, в честь чего институт в шутку назывался - Институт танца с нефтяным уклоном. Нередко, вместо занятий, мы с Люсей ходили в кино, а вечером являлись на танцы или веселились у нас в квартире на улице Чкалова. Николавна очень любила Люсю и приветливо ее встречала каждый раз со словами:
- Вот хорошо, что ты пришла, Люсенька. Я уж думаю, что это ты никак не идешь. Я уж давно чайку крепкого, как ты любишь, припасла тебе. А то наши то все выливают старую заварку, а она ведь совсем еще крепкая. А я не даю выливать, говорю: "Люся выпьет. Она любит крепкий чай." - И все сливаю в литровую банку. Смотри-ка целая банка какого крепкого чая набралась.

Дело в том, что наша Николавна никогда не пила ни чая, ни кофе, а вместо этого заваривала кипятком горелые корки черного хлеба и уверяла, что это очень вкусное и полезное питье. Поэтому она не знала вкуса свежего чая и считала, что если он крепкий, то значит отличный. Люся же была настоящей чаевницей и любила крепкий, но обязательно свежезаваренный чай. А чтобы не обижать заботливую Николавну всегда ее благодарила:
- Спасибо, Николавнушка. Я уж знаю, что Вы всегда обо мне помните.

Кроме Люси у нас собирались мои друзья - Валя Никитина и Федя Козлов (дипломник института ЦВЕТМЕТ), с которым мы вместе были на геологической практике в Приморье. Получив по карточкам какую-нибудь малость, например селедку, моментально устраивали праздник. Разводился спирт, а закуска - селедка, хлеб и иногда сало и кровяная колбаса, привезенная Федей из деревни, куда он иногда наведывался к своим родственникам. Такая веселая жизнь привела к тому, что я бросила институт.

Мне не хотелось учиться в Нефтяном институте, так как всегда, еще с детства, с тех пор как я жила в Хибинах, меня привлекала минералогия, которую кончали читать здесь на втором курсе. С ней надо было распрощаться. Мое поступление в Нефтяной институт было вынужденным, так как в Уфе поступать было больше некуда и теперь в Москве, перейдя на третий курс, я решила переводиться в Университет. В то время сделать это было очень трудно. Декан нашего геологического факультета МНИ Василий Павлович Флоренский (сын философа и богослова Павла Флоренского) из института не отпускал. Когда я перестала посещать лекции, меня все равно не отчислили, а оформили академический отпуск на год. Я была беспечна, молода и влюблена в Юру Кононенко, который учился на четвертом курсе Горного института; кроме того он работал и никак не мог справиться с бесконечными тысячами знаков немецкого специального текста, который надо было сдать к сроку, чтоб быть допущенному к сессии. Я обрадовалась неожиданно свалившемуся на меня академическому отпуску и засела за перевод. А так как язык я знала неважно и тем более специальный текст, то это отнимало у меня очень много времени. Время шло. Я не училась.

Была весна 1945 года. 7 мая мама блестяще защитила докторскую диссертацию. Ей прибавили зарплату и жить нашей большой семье стало несколько легче.

Близилась победа. Ее ждали, но все-таки объявление о ней рано утром 9 мая было неожиданным. Люди высыпали на улицы. Ликовали и плакали, обнимались и плакали, высоко подбрасывая вверх, всех проходящих военных и даже милиционеров. До сих пор самым великим праздником для меня, да я думаю и для всех людей моего поколения, остался День Победы. Такого душевного ликования я больше никогда не испытывала. Не будет литься кровь! Воцарится мир! Но была и горечь - никогда, никогда не вернутся наши близкие.

А вечером был парад Победы. Мы с Юрой пошли в центр. На площади Революции, на Манеже, на Красной площади яблоку упасть было негде. Палили из всех орудий. Салют первый раз был разноцветным. Раньше при взятии нашими войсками крупных городов тоже были салюты, но одноцветные. В этот раз в небо устремлялись широкие яркие, окрашенные в разные цвета лучи прожекторов и в их перекрестье блестели дирижабли с подвешенными красными транспарантами, возвещавшими о победе и, конечно же, гигантский портрет Сталина. В сердцах была безудержная радость и вместе с тем в горле стоял комок, а в глазах слезы, при воспоминании о тех, кто не дожил до этого дня, при воспоминании о папе, о Зое (папиной сестре и матери Аси, Лели, Дики и Андрея), о Наташа Ольденбург(моей крестной) и о многих других близких людях.

День Победы! Забыть его невозможно. Для нашего поколения это самый великий праздник.
После окончания войны к нам иногда стал приезжать Дика. Это всегда были очень радостные и веселые дни. Он привозил нам какие-то обновы, которые нас радовали и были весьма кстати для нашей ободранной после эвакуации семьи.


<< Вернуться назад
<<Оглавление>>
Читать дальше >>